Узнайте о нашем производстве

25.10.2016
(0)

Новая книга серии "Искатели счастья" основанная на реальных событиях

Друзья!

В ближайшее время издательство «Символик» выпустит роман Юрия Шурупова "Под прицелом судьбы" (серия "Искатели счастья"), основанный на реальных событиях. Круг персонажей книги весьма широк  здесь и молодой священник, и реставратор икон, и бывший следователь, и журналист, и дочь богатого предпринимателя, и рок-музыкант, и вор-рецидивист… Кого-то из них цепочка трагических событий заставит отказаться от прежней жизни и глубоко задуматься. А кто-то так и не придет в чувство даже несмотря на страдания близкого человека.
В преддверии выхода книги мы публикуем одну из ее глав (с некоторыми сокращениями).

Под прицелом судьбы.jpg

***
Василия Гавриловича Подрядова знали в области как человека надёжного и порядочного. Его фирме «Уралстройсервис» поручали самые ответственные строительные объекты, а ценовая доступность великолепных коттеджей в Сосновке, совсем недавно ещё считавшейся неперспективной, вызвала огромный наплыв желающих сменить утомительную городскую суету на сельскую благодать под боком большого города. Так что за какие-то два-три года забытая людьми и Богом деревушка превратилась в уютный благоустроенный посёлок. Меценатство Василия Гавриловича не ограничивалось благотворительным фондом «Перспектива». По возможности он помогал детям, нуждающимся в дорогостоящих медицинских операциях, по просьбе губернатора взял на себя ремонт квартир ветеранов Великой Отечественной войны… Обратись Подрядов к кому угодно и с какой угодно просьбой, никто не посмел бы ему отказать. Однако Василий Гаврилович никогда не злоупотреблял своим авторитетом. Впервые он заставил себя побеспокоить большое начальство после телефонного звонка дочери.
В следственный отдел Подрядов приехал совершенно опустошённый. Ему не верилось, что его дочь могла быть замешанной в ужасных преступлениях, о которых ему вкратце рассказал по телефону полковник. Он успокаивал себя лишь возможностью случайных совпадений. Однако вежливый, но решительный отказ Игнатова отпустить Дашу домой хотя бы под подписку о невыезде угнетающе подействовал на Василия Гавриловича. Нет, он ни в чём не упрекал оперативников, не давил на полковника своим авторитетом и высокими связями — Подрядов никогда и ни при каких обстоятельствах не позволил бы себе этого.
Всю ночь не сомкнувший глаз, растерянный и поникший, Василий Гаврилович рано утром снова подъехал к зданию областного Следственного управления, на втором этаже которого находился городской следственный отдел полковника Игнатова. Зная, что в это время у генерала идёт оперативка, Подрядов решил подождать на улице. На приём к генералу он не собирался, ему только хотелось побыстрее встретиться с полковником Игнатовым и узнать, не прояснилось ли что в столь неожиданно обрушившемся на него кошмаре. «Неужели Даша способна на преступление? — снова чувствуя нервную дрожь во всём теле, думал Василий Гаврилович. — Нет, это невозможно! Об этом даже думать нельзя! Нет, нет… И ещё раз — нет!»

Полковника Игнатова генерал попросил задержаться. Выслушав подробности ситуации, сложившейся в результате вчерашнего задержания подозреваемой в рамках операции «Антиквар», он подчеркнул, что необходимо быть предельно осторожными в отношении дочери Подрядова.
— Василий Гаврилович человек уважаемый, у всех на виду, не забывай об этом, Дима, — наставлял генерал Игнатова. — Да и о самой Дарье Васильевне никто худого слова не скажет. Не ошибаются ли твои следаки? Судебные санкции на обыски получишь, но только под твою ответственность. Если ничего не найдёте — пеняй на себя! Иди, работай. Вечером жду доклад о завершении «Антиквара».
— Слушаюсь, товарищ генерал!
Озабоченный, Игнатов вернулся в кабинет и вызвал всю группу, занятую разработкой операции «Антиквар». Не было только Репнина, со вчерашнего дня отрабатывавшего свою версию убийства стариков в Святом Поле, и помогавшего ему капитана Дроздова.
— Ну, как говорится, Господи благослови! Идём ва-банк, мужики. Генерал дал добро на завершение «Антиквара». А там…
— Или грудь в крестах, или голова в кустах, — с нервной игривостью подхватил Жаров. — Всё будет в ажуре, Дмитрий Петрович. Не переживайте!
— Тогда давайте быстро определимся, как будем действовать. Что скажешь, Михаил? — полковник посмотрел на Кротова.
— Я думаю, делиться на группы нет смысла. Сначала осмотрим коттедж Подрядовой. Там мы вряд ли что найдём. Затем переедем на квартиру Василия Гавриловича. Только надо предупредить его, чтобы был дома.
Когда все вышли, Игнатов привычно прошёлся по кабинету, обдумывая предстоящие действия. Он собрался уже присоединиться к остальным, как дверь открылась и вошёл Василий Гаврилович Подрядов. Визит был крайне нежелателен для полковника, но сдержав себя, он вежливо поздоровался с посетителем и предложил сесть.
— Не обрадуете, товарищ полковник? — с надеждой спросил Подрядов.
— Извините, Василий Гаврилович, но порадовать пока ничем не могу. Последняя надежда на подтверждение невиновности вашей дочери — это безрезультатность обысков по месту её жительства и вашей квартиры.
— Обысков? И даже у меня? — Подрядов медленно поднялся со стула, помутневшим взором глядя на полковника. — Да вы с ума сошли, Дмитрий Петрович! Нет, я понимаю, вы обязаны поставить точку в этом недоразумении. Но неужели нельзя обойтись без этих унизительных процедур?
— К сожалению, нельзя. Я не имею права игнорировать наработанную следственной группой оперативную информацию. Обыски или подтвердят её достоверность, или опровергнут. Точнее сказать, не опровергнут, поскольку у нас есть показания нескольких свидетелей в отношении предполагаемого поде… сообщника вашей дочери, а лишь потребуют дополнительного времени для завершения оперативно-следственных действий. Как и вы, Василий Гаврилович, я всей душой желаю, чтобы ваша дочь оказалась вне всяких подозрений. А сейчас я прошу вас поехать домой и ждать нас часика через полтора-два. Договорились?
С трудом переставляя ослабевшие ноги, Василий Гаврилович дошёл до машины и попросил водителя отвезти его домой.

…Обыск начали с коттеджа, в котором жила Дарья Васильевна Подрядова с матерью — Серафимой Прокопьевной. Дорога в «Дворянское гнездо», как в народе прозвали пригородную элитную застройку, была недавно отремонтирована и доставляла истинное удовольствие автомобилистам. Но удовольствие это было очень недолгое — всего сорок минут.
Дом Подрядовых ничем особенным не выделялся среди соседних строений — двухэтажный аккуратный особняк из светлого, слегка желтоватого кирпича с какими-то тёмными вкраплениями. Ни пресловутых колонн, ни лепной безвкусицы, ни двухметрового забора с раздвижными воротами — всё было просто, строго и красиво. Внутри тоже оказалось без излишеств, хотя эти детали мало интересовали следователей.
Нежданных гостей встретила Серафима Прокопьевна, женщина не первой молодости, но строго следившая за своей внешностью. Встретила сухо, настороженно. Увидев постановление на обыск, она вопросительно посмотрела на дочь:
— Что это значит, Даша?
— Простое недоразумение, мамочка, — осунувшаяся и подурневшая за сутки, проведённые в изоляторе, Дарья Васильевна всеми силами старалась казаться независимой и беспечной. — Господам захотелось посмотреть, как мы с тобой живём. Пусть потешатся!.. Не обращай внимания.
Полковнику Игнатову было неловко вторгаться в домашнюю жизнь женщин, но честь мундира требовала действий. Сам он остался в просторном холле, а только что вернувшегося из Сосновки лейтенанта Синельникова отправил вместе с капитаном Дроздовым осматривать помещения первого этажа. Сопровождала их растерянная, ничего не понимающая Серафима Прокопьевна.
Кротов сразу поднялся наверх, пригласив с собой Дарью Васильевну и понятых. Комната, в которую он вошёл, оказалась спальней младшей Подрядовой. Не слишком большая, аккуратная, очень уютная, обставленная дорогой мебелью, она вполне соответствовала социальному статусу дочери миллионера. Хотя семейных отношений с бывшей женой Василий Гаврилович не поддерживал уже много лет, своей любимой Дашеньке он не отказывал ни в чём.
Беглый взгляд ни за что не зацепился. Но майор своим особым врождённым чутьём сразу ощутил необходимость тщательного осмотра именно этой комнаты. Пока он соображал, что предпринять, в открытую дверь радостно вбежала девушка в дымчатой замшевой куртке с бумажным свёртком в руках.
— Ой! А вы кто? — испуганно спросила она Кротова, остановившись как вкопанная и от неожиданности не сразу заметив Подрядову, стоявшую напротив окна. — Разве Дарьи Васильевны всё ещё нет?
— Я здесь, Маша. Что ты хотела? — предупредила ответ майора Подрядова.
— Здравствуйте, Дарья Васильевна! — обрадовалась девушка. — А я вас и не заметила. Вот… Это передал тот парень в Сосновке. Я всё сделала, как вы просили… Куда положить? Или сначала посмотрите картину?
— Брось куда-нибудь и не егози. — Подрядова не пыталась скрыть раздражение. — Ступай к себе. Видишь, здесь посторонние люди…
Кротов, предупреждённый полковником об эсэмэске, посланной лейтенантом Синельниковым из автобуса, с интересом наблюдал за реакцией Дарьи Васильевны на появление в спальне горничной. Он не спеша подошёл к девушке и представился. Потом взял из её рук свёрток и протянул его Подрядовой.
— Вам неинтересно, что привезло из Сосновки это милое создание? — спросил он Дарью Васильевну, остановив собиравшуюся выйти из комнаты горничную. — А мне вот не терпится вскрыть этот пакет.
— Ну и вскрывайте, мне-то какое дело, — зло процедила сквозь зубы Подрядова и отвернулась к окну.
Осторожно разрезав слой плотной бумаги взятыми с туалетного столика ножницами, Кротов вынул небольшую застеклённую портретную рамку, в которую был вставлен искусно выполненный фотомонтаж. На чёрном глубоком фоне в золотистом обрамлении красовалось миниатюрное изображение Казанской иконы Богородицы, а внизу белой вязью были выведены слова: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнёт».

Не выдержав наступившей за спиной тишины, Подрядова оглянулась. Увидев рамку с фотомонтажом, она всё поняла. Её лицо вытянулось, стало вдруг иссиня-бледным, и через какое-то мгновение это была уже не самоуверенная респектабельная дама, а просто напуганная женщина, беспомощно впившаяся в Кротова потемневшим от страха взором. Не желая усугублять её состояние, майор оставил на какое-то время без внимания потрясённую своей страшной догадкой Подрядову и завёл разговор с горничной.
— Я работаю в доме… Маша…
— Мария Александровна Фридман? — высказал предположение Кротов.
— Да… А откуда вы меня знаете?
— Но я же, Машенька, старший оперуполномоченный отдела по борьбе с организованной преступностью. — Кротов улыбнулся, многозначительно подняв указательный палец. — А нашему брату положено знать всё и обо всех. Особенно о тех, кто живёт в нашем городе без регистрации и подвергает себя опасности в один прекрасный день пропасть без вести.
— Как это пропасть? Почему же без регистрации? — встревожилась горничная. — Хозяйка сказала, что она оформила регистрацию. Она и мой паспорт забрала для этого. Ведь так, Дарья Васильевна?
Подрядова не ответила, ей было не до того.
— Хорошо, Машенька. Может быть, я ошибаюсь, — успокоил девушку Кротов. — Да это и не главное. Вы не волнуйтесь. Мы ведём расследование тяжкого преступления. Злые языки наговаривают на Дарью Васильевну, а я этому не верю. Вот мы и приехали, чтобы убедиться в невиновности вашей хозяйки.
— И правильно сделали! Дарья Васильевна хороший человек. У кого только язык повернулся… А вот эта глупая шутка, — девушка доверительно понизила голос, показав на привезённый ею фотомонтаж из Сосновки, — кому была нужна? Вон как обиделась Дарья Васильевна. Она ведь добрая, она мне сверх положенного каждый месяц сто долларов даёт.
— О! Это неплохо! — Майор взял горничную за локоток и настойчиво подтолкнул к выходу из спальни. В коридор они вышли вместе. — А из мужчин в дом кто-нибудь наведывается? — прикрыв за собой дверь, продолжил он расспросы.
— Нет. Василий Гаврилович здесь никогда не появляется. Изредка приезжает только Валентин Сергеевич Глорин. Он тоже хороший. А ещё у Дарьи Васильевны скоро свадьба. Вот только жениха я ни разу не видела. Кто он, не знаю. Жалко, что они поженятся и уедут за границу. Я слышала, Дарья Васильевна так говорила Серафиме Прокопьевне.
— Тогда радоваться надо за них, а ты жалеешь.
— Без Дарьи Васильевны я здесь жить не останусь. Уйду в другой дом, она мне даст рекомендацию.
— Машенька, а вы давно служите у Подрядовых?
— Уже второй год, сразу после того, как меня уволили из картинной галереи по сокращению… Дарья Васильевна не оставила без работы, спасибо ей.
— А сдать пять старинных икон в реставрационную мастерскую летом прошлого года кто вас попросил? — неожиданно спросил Кротов.
— Как это?.. Какие иконы? — Девушка непонимающе смотрела на майора. — Такого поручения мне никто не давал. Нет, нет! Вы ошибаетесь. Икон я никогда и в руках-то не держала.
Ухватившись рукой за подбородок, Кротов постоял, о чём-то думая, потом заговорщицки наклонился к уху девушки и сказал:
— Если хотите, Машенька, помочь Дарье Васильевне, тогда давайте договоримся вот о чём. Вас сейчас отвезут в следственный отдел…
— Ой! А зачем это? — На глаза горничной навернулись слёзы.
— Слушайте и не перебивайте. В прокуратуре подробно на бумаге изложите всё, о чём сейчас рассказали мне. А может, что-то ещё вспомните, добавите. Например, про картину Малевича «Чёрный квадрат». О ней тоже разные слухи ходят… Согласны?
— «Чёрный квадрат»?.. Ах да! Я её видела у нашего профессора Свиридова, когда мы его навещали с Глориным… Конечно, согласна, лишь бы Дарье Васильевне помочь.
— Вот и отлично!
Проводив горничную к оперативной машине, Кротов вернулся в дом. Синельников и Дроздов продолжали работать на первом этаже. Раздражённая их присутствием, старшая Подрядова поднялась на второй этаж. Увидев открытой дверь в спальню дочери, вошла.
— С вашего позволения, господа, я имею право знать — что всё-таки происходит в моём доме? — надменным тоном, ни к кому не обращаясь, произнесла Серафима Прокопьевна, едва Кротов переступил следом за ней порог спальни.
— Полное ваше право, — ответил майор. — Мы производим обыск на основании предъявленного вам постановления и имеющихся у нас подозрений в отношении Дарьи Васильевны. Ещё вопросы есть?
Серафима Прокопьевна промолчала, но заметно напряглась и побледнела. Она подошла к дочери и встала рядом, скрестив руки на груди. Чтобы не тратить время самому — к тому же эта процедура всегда вызывала у Кротова отвращение, — он предложил Дарье Васильевне добровольно открыть для досмотра все шкафы и ящики.
— Ещё лучше, если вы сами покажете нам то, что может нас заинтересовать. Вы отлично понимаете, Дарья Васильевна, о чём я говорю.
— Мне нечего вам показывать… И вообще, делайте, что хотите, только оставьте меня в покое.
— К сожалению, этого я вам пока обещать не могу. Во всяком случае, до окончания следствия.
Кротов неловко открыл высокий шкаф-купе с большим каплевидным зеркалом, скользнул взглядом по многочисленным платьям и перешёл к другому шкафу, отделённому от первого изящно инкрустированным комодом. Не трогая заполнявшую его разносезонную одежду, майор наклонился и заглянул вглубь. Его внимание привлекла спортивная сумка, задвинутая в дальний угол.
Бело-голубая объёмистая сумка была застёгнута двумя параллельными «молниями», вдоль одной из которых Кротов заметил несколько бурых пятнышек. Он поставил сумку на пуфик и открыл. В ней ничего не оказалось кроме тёмного парика под модную спортивную стрижку и паспорта на имя Екатерины Александровны Лапиной.
— Чей это парик и паспорт? — спросил Кротов, казалось, безразлично взирающих на происходящее мать и дочь.
Серафима Прокопьевна только брезгливо пожала плечами, но Дарья Васильевна, ещё не совсем пришедшая в себя от потрясения, с трудом выдавила:
— Хватит, майор… Здесь вы больше ничего не найдёте, поверьте… Прости, мамочка, я тебе после всё объясню. — Произнести эти слова спокойно и с достоинством Подрядовой стоило огромных усилий.
Кротов оценил поведение Дарьи Васильевны и решил больше не разговаривать с ней унизительным тоном. «Вляпалась, дурёха, по самые уши! А ведь сколько пользы могла бы принести людям…» Прихватив сумку с париком и паспортом, он вместе с младшей Подрядовой и понятыми, молча просидевшими на мягких стульях всё время обыска, спустился в холл. Следом за ними сошла по лестнице Серафима Прокопьевна. В руках у неё была рамка с фотомонтажом.
— Товарищ полковник, — Кротов обратился к поднявшемуся навстречу Игнатову, — судя по всему, дальнейшее наше нахождение в этом доме не имеет смысла. Я думаю, целесообразнее будет навестить Василия Гавриловича. И закончить эту неприятную для нас и господ Подрядовых процедуру.
Кротов намеренно громко говорил в присутствии Серафимы Прокопьевны, краем глаза наблюдая за её реакцией. Ему хотелось понять, знает старшая Подрядова о преступной деятельности дочери или нет. 
— Даша, ты можешь мне объяснить, что происходит, в конце концов? При чём здесь Василий? Что здесь делает полиция? Откуда взялась эта фотография? Что она значит? — Серафима Прокопьевна опустилась на диван и полными слёз глазами вопросительно смотрела на дочь.
— Я же тебе сказала, мама, что это простое недоразумение. Скоро всё прояснится. Успокойся и не обращай внимания.
— Как не обращать внимания, когда в доме обыск? Изымают зачем-то твои вещи… Почему не вмешивается в это безобразие Василий? Творится что-то невероятное, Даша. А куда увели Машку?.. Она-то здесь при чём?
— Мама, иди в свою комнату, приляг. Я скоро вернусь. И Маша скоро вернётся. — Дарья Васильевна помогла матери встать с дивана и легко подтолкнула её к лестнице. — Иди, иди…
В холле появились разочарованные Синельников с Жаровым. Они не обнаружили в осмотренных комнатах ничего компрометирующего. Зато Кротов был доволен. Он с сумкой в руках стоял у камина и молча улыбался. Взглянув на него, полковник Игнатов ободряюще подмигнул лейтенанту с капитаном и вышел из дома, вежливо попросив Дарью Васильевну следовать за ним.


Возврат к списку